Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Напрасно утверждают, что глаголы «смотреть» и «видеть» — синонимы. Можно смотреть, но ничего не увидеть, ничего не понять в том, на что смотришь. А случается, что человек увидел то, что никто до него не заме­чал, хотя смотрели миллионы людей. Так Ньютон, глядя на падающее яб­локо, увидел формулировку закона всемирного тяготения. И сегодня науч­ные открытия рождаются примерно так же. Наверное, у настоящих ученых как-то особенно устроены глаза или сильно развиты специальные извили­ны в структурах мозга

Вот и человек, о котором я хочу рассказать, готовя диссертацию об импульсах, идущих от лица в мозг, увидел явственные следы самых раз­ных заболеваний не где-нибудь, а на ушной раковине, на кончике языка, на радужной оболочке глаза. Сотни нев­ропатологов, исследуя те же импуль­сы, обнаруживали их связь с голов­ной болью, со многими заболевани­ями, привнося свой большой вклад в медицинскую науку. Но то, что уви­дел наш герой, не замечал никто, по крайней мере на просторах родного отечества.

Я говорю о докторе медицинских наук, профессоре Евгении Сергее­виче Вельховере, создателе отече­ственной школы иридодиагностики. Подчеркиваю — отечественной, по­тому что распознавать болезни по радужной оболочке глаза умели еще в Древнем Египте. В Европе уже в нынешнем веке тоже изучали этот способ диагностирования болезней. В советской же медицине иридодиаг­ностику однозначно считали абсо­лютным шарлатанством.

Но Вельховер создал специаль­ную лабораторию и там с помощью точнейших приборов заново про­смотрел и уточнил все симптомы, обозначенные в иноземных работах, открыл множество не известных пре­жде связей между состоянием внут­ренних органов и соответствующими изменениями радужки. Особенно зна­чительны его наблюдения, связан­ные с патологией печени, а также го­ловного мозга.

Чтобы представить себе объем работы, проделанной профессором Вельховером, достаточно сказать, что каждую (каждую!) патологию и ее отражение на радужке он прослежи­вал в самых серьезных клиниках Мо­сквы. Профессора всегда отличала очень высокая работоспособность, а сотрудников он подбирал толковых.

Аргументированные   и   научно обоснованные работы профессора Вельховера обрели признание и у нас в стране и за рубежом. В Совет­ском Союзе и за границей вышло не­сколько его книг, посвященных ири­додиагностике. Его наперебой приг­лашали в Америку, Германию, Фран­цию. Очень многие врачи выразили желание  овладеть  перспективным методом распознавания болезней. За несколько лет Вельховер и его ученики подготовили около 15 тысяч специалистов по иридодиагностике. Этот бум совпал с периодом горба­чевской перестройки, и в стране, словно грибы после дождя, выросли коммерческие центры иридодиагно­стики.

Далеко не все они проявили себя достаточно солидно. Некоторые ско­роспелые и не очень ответственные иридологи, едва поднеся щелевую лампу к глазам пациента, с необык­новенной легкостью перечисляли бо­лезни, которые они якобы увидели на радужке. Это, естественно, вызывало раздражение у людей, обратившихся за помощью. Больного человека по­нять можно: он платит деньги и ожи­дает серьезного и точного диагноза, а вместо этого в очередной раз слы­шит, что у него остеохондроз, камни в желчном пузыре, гастрит, проста­тит, атеросклероз — то, что есть сейчас едва ли не у каждого пожило­го человека. Над иридодиагностикой стали посмеиваться. А это очень плохой симптом.

— На радужной оболочке глаза, — говорит профессор, — невозмож­но увидеть диагноз. Его там нет. Есть лишь признаки неблагополучия тка­ней и клеток того или иного органа. Сами по себе эти данные часто недостаточны, чтобы говорить о каком-то заболевании. Но в сочетании с ре­зультатами лабораторных анализов, инструментальных обследований и другими показателями они могут дать очень точный диагноз.

— Не значит ли это, — спраши­ваю я Евгения Сергеевича, — что роль иридодиагностики не так уж и значительна?

— У иридодиагностики, — возра­жает профессор, — великое буду­щее. То, что мы сейчас о ней знаем, — лишь начало. В перспективе мож­но говорить не только о диагностике, но и о терапии. Согласитесь: если мы видим на радужке признаки заболе­вания, то, активно воздействуя на эти признаки, можно избавиться и от са­мого заболевания.

И профессор рассказывает о пер­вых попытках реализовать свои идеи иридофототерапии, как он называет это направление медицины будуще­го. Дело было в одной прекрасно ос­нащенной немецкой клинике, куда его пригласили поделиться опытом работы по иридодиагностике. Вель­ховер и прежде просчитывал, какой цвет светового луча необходим при той или иной патологии. Получив для работы уникальную немецкую оптику, он занялся практической терапией. Времени для такой работы оказалось мало, но тем не менее эффект был впечатляющим. Для 52-летнего паци­ента, перенесшего четыре инфарк­та, он удачно подобрал цвет светово­го луча и провел с ним три сеанса иридофототерапии. После третьего сеанса, который длился несколько минут, лежачий больной почувство­вал себя здоровым. К сожалению, наблюдать его в дальнейшем у Вельховера уже не было возможно­сти. Он рассказывает еще об одном пациенте, страдавшем тяжелой фор­мой дискогенного радикулита. Ходил этот человек на костылях, страдал от сильнейших болей. Евгений Сергее­вич обратил на него внимание во время утреннего обхода, завел в ка­бинет, стал с помощью светофильт­ра подбирать цвет луча. Сеанс длил­ся ровно шесть минут. После этого пациент ощутил как бы поток тепла в позвоночнике и в больной ноге и вдруг почувствовал облегчение. Он встал на ноги, не веря в свое сча­стье, прошелся по комнате и вдруг запрыгал на одной ноге, потом на другой...

«Если бы у меня были матери­альные возможности, — говорит про­фессор, —- я бы уже сейчас сделал прибор, работающий по принципу об­ратной связи. Направляя световой луч точно подобранного цвета в строго определенное место радуж­ной оболочки глаза, с которым свя­зана патология внутренних органов, можно было бы почти мгновенно вы­лечить самые разные заболевания».

Заметьте: не лазер, не квантовая терапия, не магнитный резонанс, а самый обычный солнечный свет или свет электрической лампы может оказаться тем лекарством, о котором тысячелетиями мечтали и больные, и врачи. Представьте: приходишь на прием, врач, изучив радужную обо­лочку глаза, определяет, в чем про­блема — в позвоночнике, поджелу­дочной железе или, допустим, в поч­ках. По схеме подобрал цвета, пяти­минутный сеанс — позвоночник в по­рядке, еще пять минут — поджелу­дочная как новенькая, еще пять ми­нут — чистые почки. Фантастика!

«Не совсем, — возражает про­фессор. — Я уверен, что уже в пер­вой трети нового века основными способами лечения станут иридофототерапия и микроэлементная тера­пия».

О лечении с помощью микроэле­ментов мы еще поговорим, а сейчас хочу сказать, что иридодиагностика не единственный метод из тех, кото­рые изучал Е.С. Вельховер. С не меньшим тщанием он исследовал и так называемую аурикулодиагностику, или диагностику по уху (об этом можно прочесть его статью в нашем журнале), а также диагностику по языку, губам, носу. Оказалось, что наше лицо и органы чувств, распо­ложенные здесь, чрезвычайно ин­формативны. Их основное и всем по­нятное предназначение — связь с внешним миром через зрительные, слуховые, вкусовые, тактильные и обонятельные ощущения. Но выяс­няется что, снабжая этой ценнейшей информацией головной мозг, наши органы чувств имеют также прямой канал связи и с внутренними органа­ми. Каков смысл этой двойной связи? Почему каждый наш внутренний ор­ган многократно проецируется и на глазе, и в ухе, и на языке, и в носу, и на каждом участке кожных покровов? Эволюционный процесс не признает случайностей. Может, наши сердце, легкие, печень, желудок нуждаются в постоянной подпитке не только от кровеносной системы и от мозга, но и непосредственно от внешнего мира? Тайна сия велика есть...

Облюбовывая новые объекты ис­следований, профессор Вельховер давно перешагнул границы своей любимой невропатологии. Научное любопытство гнало его к новым за­гадкам — большим и малым.

Вот лишь два эпизода, расска­занные им.

«Наша лаборатория исследовала патологию пищевода. Оказалось, что у некоторых лежачих больных она связана с неправильным приемом лекарств. Действительно, запивать таблетки лежа неудобно. Человек кладет в рот таблетку или капсулу, делает глоток воды. И все. А таблет­ка до желудка не доходит, она нали­пает на стенку пищевода, постепенно разрушается, нанося ущерб слизи­стой. Знайте, что лекарства жела­тельно принимать стоя или сидя, за­пивая большим количеством воды, хотя бы половиной стакана.

Когда я жил в Алма-Ате, мне час­то приходилось проводить вскрытия. Скоро я обратил внимание на одно странное обстоятельство. У русских, а их тогда очень много было в Казах­стане, артерии, питающие мозг, чаще всего были в очень плохом состоя­нии — склерозированы, забиты холе­стерином, кальцинированы. Просвет сосуда — крошечный, едва иголка пройдет. На вскрытии такие артерии разрезапись с трудом, из-за кальция они хрустели под скальпелем. У ка­захов же обычно совсем другая кар­тина, сосуд мягкий, просвет большой

— спичка проходит. В чем дело? Долго ломал голову и понял: казахов спасал чай, который они пьют с юных лет постоянно и в больших количест­вах, а главное — всегда только свежезаваренный. Теин нейтрализует холестерин и кальций. Потому так редки у казахов инсульты. А еще очень хорошее средство от инсульта

— аскорбиновая кислота. Она даже способна очищать кровеносные со­суды от кальция, как хозяйки очища­ют чайники от накипи. Прав, навер­ное, был Лайнус Полинг, когда сове­товал принимать ударные дозы ас­корбинки».

Сейчас профессор Вельховер за­нимается одной из самых серьезных проблем кровообращения — текуче­стью крови. Если наша кровь слиш­ком густая, имеет выраженную склон­ность к свертыванию, то замедляется скорость ее тока, она не может про­никнуть в мельчайшие капилляры, доставить в клетки кислород и пита­тельные вещества. Наступает гипок­сия, голодание клеток, которое сме­няется более грубым состоянием — тканевым голоданием, ишемией. Ес­ли ситуация гиперкоагуляции, то есть повышенной свертываемости крови, сохраняется, то происходит закупор­ка, тромбирование некоторых сосу­дов, что обычно называют инфарк­том (сердца, мозга, печени и т.д.), при котором прекращается крово­снабжение отдельных участков жиз­ненно важных органов, что ведет к их омертвению, некрозу. А это слишком часто оказывается несовместимым с продолжением жизни. Такова опас­ность, связанная с чрезмерным за­густением  крови.  Этой  опасности подвержены едва ли не все, пере­шагнувшие рубеж сорокалетия.

Другая  крайность —  слишком жидкая кровь с преобладанием про­цессов антикоагуляционных.  Таких случаев по статистике меньше, они характерны для  людей  молодых. Опасности этой ситуации очевидны, они связаны с тем, что малейшее по­вреждение кровеносного сосуда мо­жет оказаться роковым и окончиться несовместимыми с жизнью кровопотерями. Но это крайний случай — гемофилия, которой, между прочим, страдал царевич Алексей. Слишком жидкая кровь опасна тем, что от­носительно   легко   просачивается сквозь стенки сосудов или прорывает их, провоцируя кровоизлияния.

Итак, наше благополучие расположено в довольно узком коридоре между гиперкоагуляцией и гипокоагуляцией, между чрезмерно густой и чрезмерно жидкой кровью. То есть между угрозой инфаркта и кровоиз­лияния. Счастлив тот, кому удается без печали гулять по этому коридору Другим же приходится проталкивать­ся по своему кремнистому пути, гло­тая лекарства-антагонисты и пытаясь увернуться от неприятностей, подоб­но тому, как это делал хитроумный Одиссей, лавируя между Харибдой и Сциллой.

Впрочем, наша ситуация, пожа­луй, сложнее, чем у героя древности. Природа явно перемудрила с густой и жидкой кровью, сбивая порой из двух консистенций такой коктейль, что у одного и того же человека мо­жет случиться и инфаркт, и кровоиз­лияние. И ведь случаются!.

— Как же происходит такое? — спрашиваю я профессора.

— В кровеносной системе проис­ходит   постоянное   противоборство свертывающих и антисвертывающих факторов, — поясняет он. — Одни продукты питания способствуют уси­ленному свертыванию. Это прежде всего жиры и сахар. Другие продукты стимулируют противоположный про­цесс. Это, в первую очередь, пища, содержащая в относительно боль­шом количестве цинк — проростки пшеницы, отруби, овес, шампиньоны, орехи, молодая говядина, морские продукты (моллюски, сельдь), мор­ковь, печень, а также инжир, арбуз, ананас, горох, соя, фасоль. А по­скольку большинство из нас ест без разбора и то и другое, то можете се­бе представить, какая мешанина вли­яет на консистенцию крови.

— Но зато стрессовые факторы влияют,  вероятно,  однозначно — способствуют свертываемости. Ведь эволюционно процесс стресса — это подготовка к бою, где из-за ран мож­но истечь кровью.

— Не скажите, выброс адренали­на и прочих гормонов может вызвать разные реакции, в том числе и спазм сосудов, что чревато ишемией.

— Ну а физическая нагрузка?

— Такие нагрузки, как при беге, быстрой ходьбе, плавании, вызывают ускоренный кровоток, что способст­вует разжижению крови. А вот гипо­кинезия, малоподвижный образ жиз­ни, со всей очевидностью способст­вует загустению крови. Видите, сколько разных факторов определя­ют состояние кровяного потока. И каждому из нас крайне необходимо знать, что же с ним происходит, чего надо опасаться, чем питаться, какие не принимать или принимать лекар­ства, если дело зашло далеко. Ана­лиз крови, если делать его раз в год, не информативен.

— И вы предлагаете...

—  Да, я предлагаю делать анализ свертывающей-антисвертывающей системы с помощью аппликаций. Я разработал аппликатор, на котором напылены шесть микроэлементов, и каждый из них реагирует на состоя­ние крови. Наша кожа достаточно проницаема, и если наклеить на нее этот аппликатор, то пять элементов (железо, медь, алюминий, молибден и селен) покажут уровень сверты­ваемости крови, а один — цинк — уровень антисвертываемости. После снятия аппликатора по предложен­ной мной формуле легко рассчиты­вается состояние кровотока и конси­стенции крови. Желательно ставить аппликаторы в пяти местах — на сердце, на два сосуда, питающих мозг, и на два сосуда, питающих ноги. То есть в местах наиболее опас­ных.

Профессор показал предлагае­мый им аппликатор. Это небольшой, величиной с ноготь, кусочек лейко­пластыря, на котором размещены шесть квадратиков. Каждый квадра­тик — это напыление перечисленных выше микроэлементов. Если сверты­ваемость крови повышена, значит, в ней не хватает цинка. Убыль его с аппликатора через кожу в этом слу­чае будет большой. После снятия аппликатора эта убыль подсчитывается, и становится ясно, что в орга­низме в избытке, а что в дефиците. Вот и весь анализ.

Помните, профессор Вельховер сказал, что в XXI веке будут широко использовать иридофототерапию и микроэлементную терапию. Он имел в виду те же аппликаторы, но только не в качестве способа диагностики, а в качестве средства лечения. Допус­тим, не хватает в организме цинка — он попадает в кровь с аппликатора. Или не хватает железа. При анемии обычно рекомендуют есть изюм, чер­нослив, говядину. Но хлеб и молоко, а также чай и кофе мешают усвое­нию этого микроэлемента. Есть и другие помехи. Что делать? Ставить аппликаторы! С их помощью орга­низм получит необходимые ему мик­роэлементы и витамины, которые при обычном приеме, проходя обра­ботку в желудке, теряют большую часть своих ценных свойств.

Профессор Вельховер уже немо­лод и отошел от практической и на­учной работы. А жаль, он мог бы, ка­жется, сделать лечение XXI века доступным для тех, кто нуждается в нем сегодня.

Интересная статья? Поделись ей с другими: